различные социальные меры, направленные на улучшение жизни рабочего класса за счет налогоплательщиков, по сути идентичны тому, как раньше смотрели на сельских рабочих – как на полу-фермеров, полу-нищих, зависящих от прихода.
работник получает за свой труд зарплату, достаточную лишь для покупки части необходимых вещей, а остальное покрывается из общественного фонда, сформированного налогами. Разве важно, что именно работник покупает на свою зарплату, а что ему предоставляют налогоплательщики? Принцип остается неизменным.
При старом законе фермер обеспечивал работнику жилье, хлеб, одежду и топливо, а налогоплательщики – обувь, чай, сахар, свечи, ветчину и т.д.
фермер и налогоплательщики вместе обеспечивали работника всем необходимым.
работник получает зарплату, достаточную на еду, одежду и прочее, а общество удовлетворяет остальные его потребности. Например, в Ливерпуле муниципалитет потратил и собирается потратить огромные суммы на улучшение жилищ для бедных, тем самым обеспечивая их более комфортным жильем, чем они могли бы себе позволить.
- в сфере образования дети рабочих получают от общества гораздо больше, чем платят, и скоро, вероятно, обучение станет полностью бесплатным.
Налогоплательщики заботятся и о духовной пище, предоставляя книги, газеты и помещения для чтения. В некоторых городах даже учебные заведения для детей рабочих обеспечивают всем необходимым для отдыха. Таким образом, и сейчас рабочий получает за счет общества то, что не смог бы получить на свою зарплату
Философ Герберт Спенсер
Re: Философ Герберт Спенсер
Элементы финансовой пирамиды
Если представить, что деньги заменили сами товары и услуги, и посмотрим на суть проблемы. При старом законе фермер обеспечивал работнику жилье, хлеб, одежду и топливо, а налогоплательщики – обувь, чай, сахар, свечи, ветчину и т.д. Распределение, конечно, произвольное, но суть в том, что фермер и налогоплательщики вместе обеспечивали работника всем необходимым. Сегодня работник получает зарплату, достаточную на еду, одежду и прочее, а общество удовлетворяет остальные его потребности. Например, в Ливерпуле муниципалитет потратил и собирается потратить огромные суммы на улучшение жилищ для бедных, тем самым обеспечивая их более комфортным жильем, чем они могли бы себе позволить.
Кроме того, в сфере образования дети рабочих получают от общества гораздо больше, чем платят, и скоро, вероятно, обучение станет полностью бесплатным. Налогоплательщики заботятся и о духовной пище, предоставляя книги, газеты и помещения для чтения. В некоторых городах даже учебные заведения для детей рабочих обеспечивают всем необходимым для отдыха. Таким образом, и сейчас рабочий получает за счет общества то, что не смог бы получить на свою зарплату. Разница между этими двумя системами лишь в том, какие именно блага получает рабочий из общественных фондов, но это не меняет сути.
В основе обеих систем лежит одна и та же иллюзия: то, что кажется бесплатным, на самом деле таковым не является. Прибавка к доходу, которую полу-нищий земледелец получал от прихода, не была даром. Она вела к пропорциональному снижению заработной платы, что стало очевидным после отмены старой системы, когда оплата труда резко возросла. То же самое происходит и сейчас с кажущейся щедростью по отношению к рабочим в городах.
Если представить, что деньги заменили сами товары и услуги, и посмотрим на суть проблемы. При старом законе фермер обеспечивал работнику жилье, хлеб, одежду и топливо, а налогоплательщики – обувь, чай, сахар, свечи, ветчину и т.д. Распределение, конечно, произвольное, но суть в том, что фермер и налогоплательщики вместе обеспечивали работника всем необходимым. Сегодня работник получает зарплату, достаточную на еду, одежду и прочее, а общество удовлетворяет остальные его потребности. Например, в Ливерпуле муниципалитет потратил и собирается потратить огромные суммы на улучшение жилищ для бедных, тем самым обеспечивая их более комфортным жильем, чем они могли бы себе позволить.
Кроме того, в сфере образования дети рабочих получают от общества гораздо больше, чем платят, и скоро, вероятно, обучение станет полностью бесплатным. Налогоплательщики заботятся и о духовной пище, предоставляя книги, газеты и помещения для чтения. В некоторых городах даже учебные заведения для детей рабочих обеспечивают всем необходимым для отдыха. Таким образом, и сейчас рабочий получает за счет общества то, что не смог бы получить на свою зарплату. Разница между этими двумя системами лишь в том, какие именно блага получает рабочий из общественных фондов, но это не меняет сути.
В основе обеих систем лежит одна и та же иллюзия: то, что кажется бесплатным, на самом деле таковым не является. Прибавка к доходу, которую полу-нищий земледелец получал от прихода, не была даром. Она вела к пропорциональному снижению заработной платы, что стало очевидным после отмены старой системы, когда оплата труда резко возросла. То же самое происходит и сейчас с кажущейся щедростью по отношению к рабочим в городах.
Re: Философ Герберт Спенсер
В те времена, когда требовались солдаты, премьер-министр Питт призывал помогать многодетным семьям, видя в этом долг и справедливость. Никто и подумать не мог, что через полвека налог на бедных вырастет вчетверо, что незамужние матери с детьми будут выгоднее в брачном плане, чем добропорядочные девушки, и что многие налогоплательщики сами окажутся в нищете.
Законодатели 1833 года, выделявшие деньги на школы, не могли представить, что это обернется многомиллионными поборами и что они создают систему, где один отвечает за воспитание чужих детей. Они и вообразить не могли, что вдовы будут лишены поддержки старших детей, а родители будут вынуждены просить о помощи в оплате обучения. Это, как оказалось, только подстегнуло нищенство.
Авторы закона 1834 года о регулировании труда на фабриках также не предвидели, что их мера приведет к тотальному контролю и инспекциям на предприятиях. Они не думали, что потребуется медицинское заключение для молодых работников, определяющее их годность к труду, и что врачи будут решать, кому можно зарабатывать на жизнь.
Политики, даже самые “практичные”, часто не осознают, к каким неожиданным последствиям приводят их решения. Прямые действия могут повлечь за собой косвенные результаты, которые никто не мог предвидеть.
Законодатели 1833 года, выделявшие деньги на школы, не могли представить, что это обернется многомиллионными поборами и что они создают систему, где один отвечает за воспитание чужих детей. Они и вообразить не могли, что вдовы будут лишены поддержки старших детей, а родители будут вынуждены просить о помощи в оплате обучения. Это, как оказалось, только подстегнуло нищенство.
Авторы закона 1834 года о регулировании труда на фабриках также не предвидели, что их мера приведет к тотальному контролю и инспекциям на предприятиях. Они не думали, что потребуется медицинское заключение для молодых работников, определяющее их годность к труду, и что врачи будут решать, кому можно зарабатывать на жизнь.
Политики, даже самые “практичные”, часто не осознают, к каким неожиданным последствиям приводят их решения. Прямые действия могут повлечь за собой косвенные результаты, которые никто не мог предвидеть.
-
профессор'ша
- Сообщения: 18
- Зарегистрирован: Ср май 07, 2025 3:05 am
Re: Философ Герберт Спенсер
Так это и есть касса взаимопомощи, в советские времена все могли воспользоваться
Re: Философ Герберт Спенсер
Почему политики не задаются главным вопросом: какой строй мы строим? Они, кажется, просто продолжают двигаться по накатанной, одобряя все новые и новые законы, регулирующие труд. Начали с ограничения рабочего дня на фабриках, а теперь добрались до простого магазина. Инспектировали дома для рабочих, а теперь заглядываем в любой дешевый дом, где живет больше одной семьи. И скоро будем проверять все маленькие дома.
Государство забрало телеграфы – теперь требуют забрать и железные дороги. Кормим детей бедных в школах, а скоро, наверное, будем кормить их и дома. “Здоровый дух в здоровом теле” – и вот уже бесплатное обучение станет всеобщим. А дальше, под предлогом заботы о населении, возьмемся регулировать и удовольствия, как когда-то регулировали труд.
Законодательное вмешательство растет не только из-за следования прецедентам. Оно возникает из-за необходимости исправлять ошибки и бороться с проблемами, которые мы сами создаем. Вместо того, чтобы усомниться в правильности избранного пути, мы лишь ужесточаем меры, расширяем их сферу действия и создаем новые, еще более искусственные правила.
Законы против пьянства принимаются уже давно, но парламент все еще обсуждает новые способы ограничить торговлю алкоголем. Предыдущие меры не сработали, поэтому теперь предлагаются более радикальные законы, запрещающие продажу алкоголя повсеместно. Меры по борьбе с эпидемиями не остановили распространение болезней, и теперь законодатели хотят наделить полицию правом врываться в дома и проводить медицинский осмотр граждан. Закон о бедных, породивший безответственность, пытаются исправить обязательным страхованием.
В итоге, мы движемся по спирали: создаем проблемы, пытаемся их решить, создаем новые проблемы, и так до бесконечности. И все это – без четкого понимания, какой общественный строй мы хотим построить в итоге.
Государство забрало телеграфы – теперь требуют забрать и железные дороги. Кормим детей бедных в школах, а скоро, наверное, будем кормить их и дома. “Здоровый дух в здоровом теле” – и вот уже бесплатное обучение станет всеобщим. А дальше, под предлогом заботы о населении, возьмемся регулировать и удовольствия, как когда-то регулировали труд.
Законодательное вмешательство растет не только из-за следования прецедентам. Оно возникает из-за необходимости исправлять ошибки и бороться с проблемами, которые мы сами создаем. Вместо того, чтобы усомниться в правильности избранного пути, мы лишь ужесточаем меры, расширяем их сферу действия и создаем новые, еще более искусственные правила.
Законы против пьянства принимаются уже давно, но парламент все еще обсуждает новые способы ограничить торговлю алкоголем. Предыдущие меры не сработали, поэтому теперь предлагаются более радикальные законы, запрещающие продажу алкоголя повсеместно. Меры по борьбе с эпидемиями не остановили распространение болезней, и теперь законодатели хотят наделить полицию правом врываться в дома и проводить медицинский осмотр граждан. Закон о бедных, породивший безответственность, пытаются исправить обязательным страхованием.
В итоге, мы движемся по спирали: создаем проблемы, пытаемся их решить, создаем новые проблемы, и так до бесконечности. И все это – без четкого понимания, какой общественный строй мы хотим построить в итоге.
Re: Философ Герберт Спенсер
В прошлом политической догмой была вера в божественное право монархов. Сегодня же эту роль узурпировала вера в абсолютную власть парламентов. Кажется, божественное помазание, некогда принадлежавшее единственному правителю, теперь распространилось на множество людей, наделяя их и их решения неким священным статусом.
Хотя старая вера кажется нам архаичной, в ней была своя логика. Когда король считался божеством, потомком или посланником богов, подчинение его воле казалось вполне обоснованным. Например, во времена Людовика XIV теологи, такие как Боссюэт, утверждали, что короли — это боги, обладающие божественной независимостью. Или же, как верили английские тори, монарх — это посланник небес. Из этих предпосылок логично следовало, что власть государства не должна иметь границ.
Однако современный принцип неограниченной власти парламента не имеет под собой такой основы. Законодательный орган не может претендовать ни на божественное происхождение, ни на особую миссию. Следовательно, он не может оправдать свои притязания на абсолютную власть ссылкой на сверхъестественные силы. И, что важно, никто даже не пытается доказать необходимость такой власти с помощью рациональных аргументов. Таким образом, вера в безграничную власть парламента лишена той логической последовательности, которая была присуща вере в абсолютную власть монарха.
Удивительно, как часто люди продолжают руководствоваться принципами, от которых, казалось бы, отказались. Они сохраняют суть, отказавшись от формы. Пример из теологии — Томас Карлейль, который, будучи студентом, отверг религиозные догмы своих предков, но сохранил в своей картине мира их основные понятия о вселенной и человеке, оставаясь в душе ревностным шотландским кальвинистом. В науке можно вспомнить сэра Чарльза Лайеля, который, будучи сторонником натурализма в геологии, тем не менее, долгое время верил в сверхъестественное происхождение организмов, что противоречило его геологическим взглядам. Лишь в конце жизни он принял аргументы Дарвина.
В политике мы видна та же тенденция. И тории, и виги, и радикалы молчаливо соглашаются с доктриной неограниченной власти государства. Эта доктрина, уходящая корнями в эпоху, когда законодатели считались посланниками Бога, продолжает жить и сегодня, несмотря на утрату веры в божественное посланничество. “О, парламентский акт всесилен!” — отвечают гражданину, усомнившемуся в законности спорного решения. И гражданин замолкает, не задумываясь о происхождении этой всемогущей власти, ограничиваемой, по сути, лишь физической невозможностью.
Хотя старая вера кажется нам архаичной, в ней была своя логика. Когда король считался божеством, потомком или посланником богов, подчинение его воле казалось вполне обоснованным. Например, во времена Людовика XIV теологи, такие как Боссюэт, утверждали, что короли — это боги, обладающие божественной независимостью. Или же, как верили английские тори, монарх — это посланник небес. Из этих предпосылок логично следовало, что власть государства не должна иметь границ.
Однако современный принцип неограниченной власти парламента не имеет под собой такой основы. Законодательный орган не может претендовать ни на божественное происхождение, ни на особую миссию. Следовательно, он не может оправдать свои притязания на абсолютную власть ссылкой на сверхъестественные силы. И, что важно, никто даже не пытается доказать необходимость такой власти с помощью рациональных аргументов. Таким образом, вера в безграничную власть парламента лишена той логической последовательности, которая была присуща вере в абсолютную власть монарха.
Удивительно, как часто люди продолжают руководствоваться принципами, от которых, казалось бы, отказались. Они сохраняют суть, отказавшись от формы. Пример из теологии — Томас Карлейль, который, будучи студентом, отверг религиозные догмы своих предков, но сохранил в своей картине мира их основные понятия о вселенной и человеке, оставаясь в душе ревностным шотландским кальвинистом. В науке можно вспомнить сэра Чарльза Лайеля, который, будучи сторонником натурализма в геологии, тем не менее, долгое время верил в сверхъестественное происхождение организмов, что противоречило его геологическим взглядам. Лишь в конце жизни он принял аргументы Дарвина.
В политике мы видна та же тенденция. И тории, и виги, и радикалы молчаливо соглашаются с доктриной неограниченной власти государства. Эта доктрина, уходящая корнями в эпоху, когда законодатели считались посланниками Бога, продолжает жить и сегодня, несмотря на утрату веры в божественное посланничество. “О, парламентский акт всесилен!” — отвечают гражданину, усомнившемуся в законности спорного решения. И гражданин замолкает, не задумываясь о происхождении этой всемогущей власти, ограничиваемой, по сути, лишь физической невозможностью.
Re: Философ Герберт Спенсер
Но правы ли они? Ведь государством в конечном счете управляют люди.И тории, и виги, и радикалы молчаливо соглашаются с доктриной неограниченной власти государства
Вопрос о врожденной склонности человека к греху остаётся открытым, но факт насильственного происхождения государства не подлежит сомнению. В небольших, миролюбивых племенах, существовавших на протяжении долгого времени, нет необходимости в жёстких структурах управления. Власть, если она и есть, основана на авторитете и уважении, а не на принуждении. В этих уникальных сообществах, избегающих агрессии, такие добродетели, как честность, справедливость и человечность, глубоко укоренились в сознании людей. Для поддержания порядка достаточно общественного мнения, которое периодически выражается на собраниях старейшин, проводимых по мере необходимости.
Нужно уметь подбирать кадры. А для этого нужна невырожденная харизма всего организма.
Это шутка, но вопрос серьезный.
Нужны специалисты HR. В прежние века без этих специалистов впрочем как-то справлялись, если что-то пойдет не так, обойдутся и теперь без них.
Re: Философ Герберт Спенсер
Вопрос о том, является ли человек от рождения греховным, можно обсуждать, но происхождение власти бесспорно связано с насилием. В мирных, долго живущих первобытных обществах нет нужды в принудительном управлении. Там, где есть влияние, оно основано на авторитете и уважении, а не на силе. В этих уникальных сообществах, избегающих агрессии, ценности честности, справедливости и человечности глубоко укоренены. Для поддержания порядка достаточно силы общественного мнения, которое высказывается на нерегулярных собраниях старейшин. Военное время дает временную власть лидерам, но если война затягивается, эта власть становится постоянной. Победы укрепляют власть, особенно когда приводят к покорению соседних племен. История показывает, что власть правителя растет вместе с его завоеваниями и количеством подвластных народов. Важно помнить, что власть внутри общества становится тем более жесткой, чем агрессивнее она вовне. Подобно тому, как армия требует подчинения командирам, сильное военное сообщество нуждается в подчинении граждан власти, предоставляющих людей и ресурсы по требованию.
Re: Философ Герберт Спенсер
Все это недостаточно эффективно. Есть другие методы работы
Re: Философ Герберт Спенсер
Парадоксально, но к ответственности законодателей за ошибки, приводящие к негативным последствиям, относятся на удивление мягко. Их не только редко наказывают за вред, нанесенный законами, принятыми по незнанию, но зачастую даже не порицают. Общество признает, что ученик аптекаря должен избегать врачебной практики без должной подготовки, однако никто не считает, что законодатель должен воздерживаться от законотворчества, не обладая необходимыми знаниями.
Несмотря на то, что примеры трагических последствий некомпетентного законодательства изобилуют в истории, законодатели часто игнорируют эти предостережения и спешат вмешиваться в политические процессы. Более того, их поощряют за это, считая чуть ли не доблестью, если человек, вчерашний выпускник, разбогатевший провинциал или отставной юрист, сразу же начинает активно участвовать в парламентской деятельности, не задумываясь о последствиях своих решений. Такое невежество не считается предосудительным, поскольку общественное мнение, как и мнение самих законодателей, не требует глубоких знаний, ограничиваясь поверхностным пониманием, полученным из дебатов и предложенных мер.
Несмотря на то, что примеры трагических последствий некомпетентного законодательства изобилуют в истории, законодатели часто игнорируют эти предостережения и спешат вмешиваться в политические процессы. Более того, их поощряют за это, считая чуть ли не доблестью, если человек, вчерашний выпускник, разбогатевший провинциал или отставной юрист, сразу же начинает активно участвовать в парламентской деятельности, не задумываясь о последствиях своих решений. Такое невежество не считается предосудительным, поскольку общественное мнение, как и мнение самих законодателей, не требует глубоких знаний, ограничиваясь поверхностным пониманием, полученным из дебатов и предложенных мер.